Amnesty
Паэт, «Международная Амнистия» и секрет Полишинеля
Деятельности «Международной амнистии» наше политическое руководство ранее внимания не уделяло. Ситуация изменилась после декабря 2006 года, когда эта организация опубликовала отчет «Языковые меньшинства Эстонии: дискриминации необходимо положить конец». Спокойной реакцию на этот документ назвать было никак нельзя.
Болезненное восприятие критики было вполне ожидаемым. Сразу после вступления Эстонии в ЕС тогдашний президент Европейской Комиссии Романо Проди заявил, что «мы (Евросоюз – В. П.) не станем вмешиваться во внутреннюю политику Эстонии и поучать вас, как нужно обеспечивать меньшинствам равное с большинством обращение».
В свою очередь, в интервью российскому изданию тогдашний премьер-министр Эстонии Юхан Партс отметил, что Россия не имеет морального права критиковать его страну за положение меньшинств в республике, и что местные русские смеются над российской пропагандой. Также Партс заявил, что ему не известны случаи дискриминации представителей меньшинств при приеме на работу. И тут вдруг два года спустя совет из Лондона – «дискриминации необходимо положить конец».
К слову сказать, в последнем годовом отчете «Международной амнистии» «досталось на орехи» всем странам. В правительстве, может, ничего не заметили бы, если б не публикации в прессе. И вот уже нынешний министр иностранных дел Урмас Паэт сожалеет, что международная организация исходит в своих оценках из неадекватных утверждений источников, настроенных враждебно по отношению к Эстонии. «Если есть претензии, то о них следует говорить, приводя примеры. Обобщения же на основании пары случаев, когда люди не посчитали нужным выучить язык, неуместны, и делать по ним выводы в отношении 420 000 человек нельзя». Так передали слова Паэта ERR Uudised. Собственно в отчете «Международной амнистии» данной теме посвящена пара предложений. Министра, видимо, задели следующие слова: «Языковые меньшинства страны продолжают испытать дискриминацию, особенно в сфере занятости, что касается примерно 420 тысяч человек или 30% населения». Несколько «теплых» слов был сказано в отчете и о деятельности Языковой инспекции.
«Хорошее владение эстонским языком является важным с точки зрения обеспечения равных возможностей и конкурентоспособности на рынке труда и при получении образования», - заявил министр Паэт. Кто бы спорил. Однако пытливый ум не может не заинтересоваться, что же за враждебные источники сообщили «Международной амнистии» неадекватные сведения о дискриминации. В годовом отчете самой организации ссылки не приведены. Поэтому пришлось посмотреть, какие институции в 2007-2008 годах больше других публиковали в Эстонии исследования, отчеты и т.п. на тему дискриминации. Ответ может порадовать любителей сенсаций – больше всего таких материалов появилось на сайте Министерства социальных дел.
Например, по заказу министерства в рамках общееэсовского «Года равных возможностей» в 2007 году было проведено исследование с длинным названием «Неравное обращение на основании личных признаков или социального положения: установки, опыт и информированность населения». Авторы – группа эстонских социологов во главе с Микко Лагерспетцом. В ходе опроса выяснилось, что 43% эстонцев и 60% неэстонцев считают неравное обращение «очень серьезной» или «скорее серьезной» проблемой для Эстонии. 42% респондентов заявили о том, что за последние три года сами были жертвами неравного обращения. Если у эстонцев среди оснований для последнего опыта дискриминации на первое место выходит возраст, то у русских – национальность (на втором месте – язык). Самая проблемная область – рынок труда.
Чем меньше у человека уровень образования, тем больше шансов, что о проблеме дискриминации в эстонском обществе он думает так же, как и некоторые члены эстонского правительства (т.е. не видит такой проблемы).
По расчетам исследователей, риск стать жертвой дискриминации у неэстонцев зависит от образования (у людей с высшим образованием риск выше). Если рассматривать комбинацию факторов (национальность, возраст и пол), то с большим риском будут сталкиваться молодые женщины вне зависимости от национальности, а также молодые и средних лет мужчины – неэстонцы. Примечательно, что имеющие опыт дискриминации неэстонцы, которые хорошо владеют эстонским языком, намного чаще подвергались неравному обращению при приеме на работу, оплате труда, продвижении по службе, нежели те, кто эстонским владел плохо или не владел вовсе. Меньше, чем таллиннцы, на опыт этнической дискриминации жаловались неэстонцы из Ида-Вирумаа. И это логично.
Авторы исследования признают: люди могут рассматривать в качестве неравного обращения то, что нынешние эстонские законы дискриминацией не считают. При этом граждане Эстонии неэстонского происхождения чаще, чем неграждане, указывают на дискриминацию из-за национальности. Следовательно, продвигая политическую интеграцию, надо больше внимания уделять мерам по предотвращению дискриминации по национальному признаку, считают социологи.
Для скептиков авторы написали во вступлении, что «предполагаемая большая чувствительность к каким-либо темам сама по себе не дает возможности утверждать, что ответы содержат вымыслы или преувеличения». Впрочем, представления обывателей можно проверить при помощи данных государственной статистики. Исследований на эту тему уже сделано предостаточно. То, что все проблемы русских работников на рынке труда нельзя объяснить плохим знанием эстонского, давно уже является секретом Полишинеля. По крайней мере для специалистов, к коим по должности мы относим и всех министров эстонского правительства.
Приведем только один пример. В 2007 году эксперты Тартуского университета Кристьян-Олари Лепинг и Отт Тоомет опубликовали результаты специальных исследований в своей работе «Почему русские так мало зарабатывают: Эстония в период политического и экономического перехода». Авторы сумели показать, что если в начале 1990-х годов среди мужчин практически не было необъяснимых различий в зарплатах эстонцев и неэстонцев, то после они выросли до 10-15% в пользу эстонцев. Эти различия касались прежде всего разной оплаты за труд и разной отдачи от образования. Эта необъяснимая разница была еще выше в столице – на крупнейшем региональном рынке труда. Такие различия наблюдались как среди молодых, так и старших работников.
Таким образом, определенные проблемы в эстонском обществе есть, и с этим согласна половина населения. Проведены и опубликованы соответствующие исследования. Дело за малым – за политической волей к переменам. А для этого надо хотя бы принять Закон о равном обращении. Тот самый закон, что Рийгикогу пытается принять с 2002 года, но ему неизменно мешают то выборы, то феминистки, то парламентские каникулы.
Вадим Полещук, Центр информации по правам человека