Случаи
Дело о детском саде
На «горячую линию» обратилась русскоязычная женщина из Палдиски, чью дочь отказались поставить на очередь в эстонский детский сад. Когда мы стали разбираться с ситуацией, то выяснилось, что заведующая детским садом действовала на основании постановления Палдиского горсобрания о порядке приёма в этот детский сад. В нём прямым текстом было сказано, что русские и иные неэстонские дети принимаются в детский сад только в том случае, если есть свободные места, не занятые эстонскими детьми. То есть фактически существуют две очереди. Первая очередь из эстонских детей и вторая из неэстонских. И первой отдаётся предпочтение.
В данном случае мы имеем дело с неравным обращением по национальному признаку при доступе к образованию и социальным услугам, что является нарушением ст. 12 Конституции и «Расовой» Директивы ЕС № 2000/43/ЕС.
Нами было подано заявление канцлеру права о признании этого положения постановления противоречащим Конституции. Канцлер возбудил производство, в результате дискриминационные положения были отменены, и теперь туда принимаются все дети в порядке общей очереди. По крайней мере, должны приниматься.
У нас есть серьёзные основания полагать, что город Палдиски не уникален и подобная практика есть и в других городах Эстонии. Но везде это делается негласно, а в Палдиски было закреплено в нормативном акте.
Дело адвентиста седьмого дня
Адвентист седьмого дня приехал в Эстонию из Болгарии на заработки. Религиозные особенности адвентистов заключаются помимо прочего в том, что они свято чтят 4-ю заповедь – помни день субботний, еже святити его. Поэтому по своим религиозным убеждениям они не могут работать по субботам. Обратившийся в Центр не был топ-менеджером: он приехал в Эстонию, чтобы выполнять самую простую и грязную работу. А такая работа, как правило, посменна. В итоге ему все отказывали в приёме, узнав, что он не может работать по субботам.
Директива ЕС № 2000/78/ЕС, устанавливающая общую систему равного обращения в сфере занятости и профессиональной деятельности, налагает запрет на прямую и косвенную дискриминацию, в том числе на основании религии. Это положение было также имплементировано в эстонское трудовое законодательство.
На первый взгляд может показаться, что в отношении адвентиста седьмого не допускалось неравного обращения, так как другие работники, как и адвентисты, вынуждены работать по субботам. Напротив, адвентисты седьмого дня даже требуют для себя каких-то исключений.
Однако согласно Закону о трудовом договоре предоставление работникам подходящего для удовлетворения их религиозных потребностей режима рабочего времени и времени отдыха не считается неравным обращением. Следовательно, дискриминации по отношению к работникам, не являющимися адвентистами седьмого дня, здесь не было бы. Более того, исходя из определения косвенной дискриминации, не допускается практика, ставящая в особо неудобное положение лицо определённой религиозной принадлежности по сравнению с другими лицами, даже если она внешне выглядит как очевидно нейтральное условие. Что мы в данном случае и имеем.
Следовательно, работодатели, отказывающиеся адаптировать рабочий график для нужд адвентистов седьмого дня, косвенно дискриминируют их по религиозному признаку.
Дело о туристической фирме
Некая молодая женщина жила три года в Египте, учила там детей английскому языку. Она российская гражданка, но имеет статус долгосрочного жителя в Эстонии. Потом она решила вернуться в Эстонию. Начала искать работу. Увидела объявление туристической фирмы о вакансии представителя фирмы в Египте и отправила своё CV по указанному адресу. Через некоторое время ей позвонили и пригласили на собеседование. Ещё через какое-то время она получила сообщение о том, что принята на работу. Ей выслали по электронной почте трудовой договор и страховой полис, и она уже готовилась к отлёту в Египет.
Менеджер по персоналу для чего-то спросил у женщины номер ее паспорта, который и был выслан ему SMS-кой. Увидев номер, менеджер уточнил SMS-кой же: «Это эстонский паспорт?» На что получил ответ: «Нет, российский». После чего менеджер ответил SMS-кой, что «нужен гражданин Эстонии».
В перечне оснований, по которым запрещено дискриминировать, в Законе о трудовом договоре нет такого признака, как гражданство. Вместе с тем ст. 12 Конституции запрещает дискриминацию по любому признаку. При этом канцлер права в ответе на наше обращение подтвердил, что содержащийся в Законе о трудовом договоре перечень оснований для дискриминации не является исчерпывающим и здесь также надо исходить из принципа соразмерности. В данном случае действия работодателя не имеют под собой никакого законного основания, так как визовые требования для нахождения в Египте одинаковы как для граждан Эстонии, так и для граждан России.
Нами был составлен иск против туристической фирмы с истребованием суммы в размере годовой заработной платы, которая была указана в отосланном по е-мейлу договоре. При этом ущерб складывался из материального, в виде упущенной выгоды, а также из морального ущерба за дискриминацию. И то и другое предусмотрено Законом о трудовом договоре.
Хотелось бы сказать несколько слов о доказательствах неравного обращения. Как правило отказ в приёме на работу на дискриминационном основании происходит в устной форме, и доказать что-либо очень трудно. В изложенном случае он произошёл путём обмена SMS-сообщениями. Текст SMS-ок набирается в Word, распечатывается, а потом предъявляется нотариусу вместе с мобильным телефоном для нотариального удостоверения. Таким образом, SMS-ки превращаются в документ, который можно предъявить суду.
Дело продавца
К русскоязычной продавщице на рынке у Балтийского вокзала подошёл мужчина, который по-эстонски попросил килограмм творога. Когда женщина положила творог на весы, на них оказалось 1 кг и 100 граммов. Она спросила: «Может, так пойдёт?» Мужчина куда-то торопился и нервничал. Он начал кричать, что просил кг творога, а не 1,1 кг. Тогда продавщица начала отбавлять лишний творог. Покупатель стал кричать: «Ладно, ладно, пусть будет как есть». Женщина «пошла на принцип»: «Нет уж! Теперь килограмм будет». Мужчина заявил ей, что она не знает эстонского языка, развернулся и ушёл. После чего донёс на продавщицу в Языковую инспекцию, хотя весь их диалог проходил на эстонском языке и торговка прекрасно его понимала. Она работает на рынке 15 лет, имеет постоянную клиентуру, в том числе и среди эстонцев. Языком владеет на разговорном уровне, проблем и жалоб до сей поры не имела, поэтому и экзамен никогда не сдавала. Имеет высшее техническое образование и вполне интеллигентна.
Через несколько дней на рынок пришла женщина - языковой инспектор, которая сделала работодателю торговки предписание обеспечить обслуживание в указанной торговой точке на эстонском языке к определённому сроку (в течение месяца). Срок нереальный для сдачи экзамена. В устной беседе инспектор сказала работодателю, чтобы этой женщины здесь больше не было.
В соответствии с Законом о защите прав потребителя покупатель имеет право получать информацию от продавца на эстонском языке. В данном случае мы не можем говорить, что потребитель не получил информацию на эстонском языке, так как общение на нём и происходило. Недопонимание возникло на бытовой почве, а не из-за недостаточного владения эстонским языком. Согласно Закону о языке работник должен владеть эстонским языком на уровне, необходимом для исполнения им своих обязанностей, что мы в данном случае и имеем. Требование знания языка на более высоком уровне является дискриминацией по языковому признаку (косвенно по национальному) и нарушением ст. 12 Конституции.
Дело вегетарианца
В Центр информации по правам человека пришло письмо от вегетарианца, который находился под следствием в Нарвском арестном доме, а потом в Вируской тюрьме. Проблема заключалась в том, что он с шести лет вследствие перенесённой психологической травмы не принимает мясной пищи, а в тюрьме его не обеспечивали вегетарианским питанием. Не имея возможность потреблять мясную пищу, он был вынужден голодать, из-за чего даже падал в голодные обмороки. В конечном итоге в знак протеста он предпринял попытку суицида, порезав себе вены.
Согласно ст. 41 Конституции ЭР, «каждый вправе сохранять верность своим мнениям и убеждениям. Никого нельзя принуждать изменить их».
Если человека, находящегося в заключении, не обеспечивают в достаточной степени питанием, которое не противоречит его убеждениям, это можно квалифицировать как нарушение Конституции и соответствующей нормы Европейской конвенции по правам человека (ст. 9). Кроме того, если заключенный не может принимать пищу, которую ему дает администрация тюрьмы, то это может быть расценено как бесчеловечное или унижающее достоинство наказание, запрещенное ст. 3 Европейской конвенции по правам человека.
В эстонском законодательстве вопросы питания заключенных регулирует Закон о тюремном заключении. В соответствии с ним по возможности заключенным разрешается соблюдать традиции потребления продуктов питания, соответствующие их религиозным убеждениям. Таким образом, убеждения нерелигиозные в расчёт могут не приниматься. Следовательно, мы можем говорить о дискриминации на основании убеждений: под защитой Конституции и Европейской конвенции по правам человека находятся не только религиозные, но и прочие взгляды, определяющие мировоззрение человека. Нельзя, как это делает Закон о тюремном заключении, увязывать возможность получения вегетарианского питания только с религией.
По этому вопросу наша организация обратилась к канцлеру права с заявлением о признании положений Закона о тюремном заключении, ограничивающих права вегетарианцев, противоречащими Конституции. Канцлер права возбудил производство, однако несоответствия не нашел, сославшись на информацию, предоставленную Министерством юстиции (министерство утверждало, что особое питание на практике предоставляется не только по религиозным основаниям).
На «горячую линию» обратилась русскоязычная женщина из Палдиски, чью дочь отказались поставить на очередь в эстонский детский сад. Когда мы стали разбираться с ситуацией, то выяснилось, что заведующая детским садом действовала на основании постановления Палдиского горсобрания о порядке приёма в этот детский сад. В нём прямым текстом было сказано, что русские и иные неэстонские дети принимаются в детский сад только в том случае, если есть свободные места, не занятые эстонскими детьми. То есть фактически существуют две очереди. Первая очередь из эстонских детей и вторая из неэстонских. И первой отдаётся предпочтение.
В данном случае мы имеем дело с неравным обращением по национальному признаку при доступе к образованию и социальным услугам, что является нарушением ст. 12 Конституции и «Расовой» Директивы ЕС № 2000/43/ЕС.
Нами было подано заявление канцлеру права о признании этого положения постановления противоречащим Конституции. Канцлер возбудил производство, в результате дискриминационные положения были отменены, и теперь туда принимаются все дети в порядке общей очереди. По крайней мере, должны приниматься.
У нас есть серьёзные основания полагать, что город Палдиски не уникален и подобная практика есть и в других городах Эстонии. Но везде это делается негласно, а в Палдиски было закреплено в нормативном акте.
Дело адвентиста седьмого дня
Адвентист седьмого дня приехал в Эстонию из Болгарии на заработки. Религиозные особенности адвентистов заключаются помимо прочего в том, что они свято чтят 4-ю заповедь – помни день субботний, еже святити его. Поэтому по своим религиозным убеждениям они не могут работать по субботам. Обратившийся в Центр не был топ-менеджером: он приехал в Эстонию, чтобы выполнять самую простую и грязную работу. А такая работа, как правило, посменна. В итоге ему все отказывали в приёме, узнав, что он не может работать по субботам.
Директива ЕС № 2000/78/ЕС, устанавливающая общую систему равного обращения в сфере занятости и профессиональной деятельности, налагает запрет на прямую и косвенную дискриминацию, в том числе на основании религии. Это положение было также имплементировано в эстонское трудовое законодательство.
На первый взгляд может показаться, что в отношении адвентиста седьмого не допускалось неравного обращения, так как другие работники, как и адвентисты, вынуждены работать по субботам. Напротив, адвентисты седьмого дня даже требуют для себя каких-то исключений.
Однако согласно Закону о трудовом договоре предоставление работникам подходящего для удовлетворения их религиозных потребностей режима рабочего времени и времени отдыха не считается неравным обращением. Следовательно, дискриминации по отношению к работникам, не являющимися адвентистами седьмого дня, здесь не было бы. Более того, исходя из определения косвенной дискриминации, не допускается практика, ставящая в особо неудобное положение лицо определённой религиозной принадлежности по сравнению с другими лицами, даже если она внешне выглядит как очевидно нейтральное условие. Что мы в данном случае и имеем.
Следовательно, работодатели, отказывающиеся адаптировать рабочий график для нужд адвентистов седьмого дня, косвенно дискриминируют их по религиозному признаку.
Дело о туристической фирме
Некая молодая женщина жила три года в Египте, учила там детей английскому языку. Она российская гражданка, но имеет статус долгосрочного жителя в Эстонии. Потом она решила вернуться в Эстонию. Начала искать работу. Увидела объявление туристической фирмы о вакансии представителя фирмы в Египте и отправила своё CV по указанному адресу. Через некоторое время ей позвонили и пригласили на собеседование. Ещё через какое-то время она получила сообщение о том, что принята на работу. Ей выслали по электронной почте трудовой договор и страховой полис, и она уже готовилась к отлёту в Египет.
Менеджер по персоналу для чего-то спросил у женщины номер ее паспорта, который и был выслан ему SMS-кой. Увидев номер, менеджер уточнил SMS-кой же: «Это эстонский паспорт?» На что получил ответ: «Нет, российский». После чего менеджер ответил SMS-кой, что «нужен гражданин Эстонии».
В перечне оснований, по которым запрещено дискриминировать, в Законе о трудовом договоре нет такого признака, как гражданство. Вместе с тем ст. 12 Конституции запрещает дискриминацию по любому признаку. При этом канцлер права в ответе на наше обращение подтвердил, что содержащийся в Законе о трудовом договоре перечень оснований для дискриминации не является исчерпывающим и здесь также надо исходить из принципа соразмерности. В данном случае действия работодателя не имеют под собой никакого законного основания, так как визовые требования для нахождения в Египте одинаковы как для граждан Эстонии, так и для граждан России.
Нами был составлен иск против туристической фирмы с истребованием суммы в размере годовой заработной платы, которая была указана в отосланном по е-мейлу договоре. При этом ущерб складывался из материального, в виде упущенной выгоды, а также из морального ущерба за дискриминацию. И то и другое предусмотрено Законом о трудовом договоре.
Хотелось бы сказать несколько слов о доказательствах неравного обращения. Как правило отказ в приёме на работу на дискриминационном основании происходит в устной форме, и доказать что-либо очень трудно. В изложенном случае он произошёл путём обмена SMS-сообщениями. Текст SMS-ок набирается в Word, распечатывается, а потом предъявляется нотариусу вместе с мобильным телефоном для нотариального удостоверения. Таким образом, SMS-ки превращаются в документ, который можно предъявить суду.
Дело продавца
К русскоязычной продавщице на рынке у Балтийского вокзала подошёл мужчина, который по-эстонски попросил килограмм творога. Когда женщина положила творог на весы, на них оказалось 1 кг и 100 граммов. Она спросила: «Может, так пойдёт?» Мужчина куда-то торопился и нервничал. Он начал кричать, что просил кг творога, а не 1,1 кг. Тогда продавщица начала отбавлять лишний творог. Покупатель стал кричать: «Ладно, ладно, пусть будет как есть». Женщина «пошла на принцип»: «Нет уж! Теперь килограмм будет». Мужчина заявил ей, что она не знает эстонского языка, развернулся и ушёл. После чего донёс на продавщицу в Языковую инспекцию, хотя весь их диалог проходил на эстонском языке и торговка прекрасно его понимала. Она работает на рынке 15 лет, имеет постоянную клиентуру, в том числе и среди эстонцев. Языком владеет на разговорном уровне, проблем и жалоб до сей поры не имела, поэтому и экзамен никогда не сдавала. Имеет высшее техническое образование и вполне интеллигентна.
Через несколько дней на рынок пришла женщина - языковой инспектор, которая сделала работодателю торговки предписание обеспечить обслуживание в указанной торговой точке на эстонском языке к определённому сроку (в течение месяца). Срок нереальный для сдачи экзамена. В устной беседе инспектор сказала работодателю, чтобы этой женщины здесь больше не было.
В соответствии с Законом о защите прав потребителя покупатель имеет право получать информацию от продавца на эстонском языке. В данном случае мы не можем говорить, что потребитель не получил информацию на эстонском языке, так как общение на нём и происходило. Недопонимание возникло на бытовой почве, а не из-за недостаточного владения эстонским языком. Согласно Закону о языке работник должен владеть эстонским языком на уровне, необходимом для исполнения им своих обязанностей, что мы в данном случае и имеем. Требование знания языка на более высоком уровне является дискриминацией по языковому признаку (косвенно по национальному) и нарушением ст. 12 Конституции.
Дело вегетарианца
В Центр информации по правам человека пришло письмо от вегетарианца, который находился под следствием в Нарвском арестном доме, а потом в Вируской тюрьме. Проблема заключалась в том, что он с шести лет вследствие перенесённой психологической травмы не принимает мясной пищи, а в тюрьме его не обеспечивали вегетарианским питанием. Не имея возможность потреблять мясную пищу, он был вынужден голодать, из-за чего даже падал в голодные обмороки. В конечном итоге в знак протеста он предпринял попытку суицида, порезав себе вены.
Согласно ст. 41 Конституции ЭР, «каждый вправе сохранять верность своим мнениям и убеждениям. Никого нельзя принуждать изменить их».
Если человека, находящегося в заключении, не обеспечивают в достаточной степени питанием, которое не противоречит его убеждениям, это можно квалифицировать как нарушение Конституции и соответствующей нормы Европейской конвенции по правам человека (ст. 9). Кроме того, если заключенный не может принимать пищу, которую ему дает администрация тюрьмы, то это может быть расценено как бесчеловечное или унижающее достоинство наказание, запрещенное ст. 3 Европейской конвенции по правам человека.
В эстонском законодательстве вопросы питания заключенных регулирует Закон о тюремном заключении. В соответствии с ним по возможности заключенным разрешается соблюдать традиции потребления продуктов питания, соответствующие их религиозным убеждениям. Таким образом, убеждения нерелигиозные в расчёт могут не приниматься. Следовательно, мы можем говорить о дискриминации на основании убеждений: под защитой Конституции и Европейской конвенции по правам человека находятся не только религиозные, но и прочие взгляды, определяющие мировоззрение человека. Нельзя, как это делает Закон о тюремном заключении, увязывать возможность получения вегетарианского питания только с религией.
По этому вопросу наша организация обратилась к канцлеру права с заявлением о признании положений Закона о тюремном заключении, ограничивающих права вегетарианцев, противоречащими Конституции. Канцлер права возбудил производство, однако несоответствия не нашел, сославшись на информацию, предоставленную Министерством юстиции (министерство утверждало, что особое питание на практике предоставляется не только по религиозным основаниям).