postojanstvo

Вадим Полещук: Временное постоянство эстонско-российских отношений

Есть старый анекдот. Кто как ходит в гости? Англичанин – с собственным достоинством, француз – со своей женой. Кто с чем уходит из гостей? Англичанин – с собственным достоинством, француз – с чужой женой. Кто о чем думает по дороге домой? Англичанин: «Не уронил ли я собственного достоинства?» Француз: «С кем ушла моя жена?»

Многие одобряют, как президент Ильвес отреагировал на речь депутата Косачева на конгрессе в Ханты-Мансийске. Ильвес повел себя, как истинный англичанин: не уронил своего достоинства и ушел с мероприятия. В роли незадачливого француза – эстонский МИД, готовивший и обеспечивавший визит. Поехали в Россию для нормализации отношений, а вернулись с чем-то не тем.

Ильвес, конечно, не виноват. Эстонские лидеры так редко встречаются с российскими коллегами, что плохо знакомы с их взглядами. Резкое суждение Косачева прозвучало для Ильвеса и его свиты, как гром среди ясного неба. Российские телеканалы они ведь не смотрят!

Пытаясь спасти положительную динамику после переговоров с президентом Медведевым, Ильвес сделал заявление об эстонско-российском пограничном договоре. Дескать, надо вернуться к этому вопросу, это будет первый шаг к «разрядке отношений» с восточным соседом. И тут же возмущенно зашумели эксперты, подвязавшиеся на ниве ельцинологии, путиноведения и медведевистики.

Наши кремлеведы много лет подряд объясняли, почему пограничное соглашение с Россией нельзя подписывать с какими-либо декларациями. Теперь они доказывают, почему нельзя просто взять и ратифицировать договор. Парадоксально, но факт: три года назад эстонские эксперты вообще не заметили, что подписание пограничного договора с Эстонией было дипломатическим поражением России. В течение многих лет Москва хотела подписать договор с Эстонией только вместе с декларацией, касавшейся прав русскоязычного населения. Не получилось: в Таллинне добились, чтобы подписание состоялось в 2005 году без каких-либо деклараций.

Однако Рийгикогу ратифицировал соглашение, снабдив преамбулой соответствующий закон. Преамбула недвусмысленно трактует советский период как оккупацию. В Москве занервничали: там решили, что ратификация договора Госдумой теперь может быть расценена как признание правоты Таллинна в вопросах истории, а это чревато выплатами компенсаций. Принятое в итоге решение было нестандартным и очень редким в истории международных отношений. Договор не просто не ратифицировали: сама  подпись под ним была отозвана. Россия теперь при всем желании не может ратифицировать этот договор – она его как бы и не подписывала. Отсюда и предложение Кремля заключить новый аналогичный договор и ратифицировать его уже без сюрпризов.

Знают ли об этом эстонские политики? Например, премьер Ансип заявил, что мяч по-прежнему на российской стороне. Он все еще ждет из Москвы ответной подачи.

Многие латыши обижаются на эстонцев за высокомерное отношение. В 1990-е годы успехи Эстонии в экономике позволяли смотреть на южных соседей свысока. Однако настала пора учиться у латышей. Пока Эстония вела изнурительные дипломатические бои с Россией, Латвия подписала с ней пограничный договор и уже успела его ратифицировать. Катастрофы не случилось, жизнь продолжается. После апрельских событий латыши также подписали с Россией новый договор об охране воинских захоронений. Теперь в Риге с удовольствием подсчитывают выгоды от увеличения объемов российского транзита, а на эстонской железной дороге – выплаченные уволенным сотрудникам компенсации.

Согласно закону, выезжая из Нарвы в Ивангород, мы пересекаем не государственную границу, а временную контрольную линию. Воистину, нет ничего более постоянного, чем временное.


Вадим Полещук, юрист и аналитик Центра информации по правам человека